«Президент Сирии переходного периода» Ахмед аш-Шара`а  28 января прибыл с рабочим визитом в Москву и встретился с президентом Владимиром Путиным. О содержательных итогах визита ничего не известно. Как отмечается на официальном сайте Кремля, на повестке  было состояние и перспективы развития двусторонних связей в различных областях, а также текущая ситуация в Ближневосточном регионе. Стороны заинтересовано обсудили экономическую составляющую российско-сирийского сотрудничества. Президент РФ упомянул экономоператоров, в том числе в строительном секторе, готовых принять участие в восстановительных работах в Сирии. Он также приветствовал усилия сирийского коллеги по восстановлению территориальной целостности страны. 

Это уже вторая поездка сирийского лидера в Россию. Первый раз его принимали в Кремле в середине октября 2025 года, спустя 10 лет после начала военной операции ВКС России в арабской республике и на фоне относительной нормализации отношений после пика враждебности в первой половине минувшего года. Напомним, брат сирийского лидера и глава его администрации Махер учился [1] в госпитале Бурденко и долгое время работал врачом-гинекологом в Воронеже, оставив о себе, судя по рассказам российских СМИ, добрую память. Двоюродный дядя Махера и Ахмеда – Фарук аш-Шара`а, многолетний министр иностранных дел (1984-2006 гг.) и вице-президент (2006-2014 гг.) при Хафезе и Башаре Асадах.

Свержение «режима Асада» в конце 2024 года не привело к полному выводу российских военных объектов в Тартусе и Хмеймиме, однако заметно усложнило их функционирование. Не следует забывать, что де-факто власть в Сирии получили (начиная с самого аш-Шара`а, многолетнего предводителя боевиков Идлиба, известного как Мохаммед аль-Джуляни) предводители вооружённых группировок, с которыми бывшие власти Дамаска при поддержке внешних союзников вели не слишком эффективную, как выяснилось, борьбу.

Несмотря на военную поддержку прежних властей со стороны России, включая авиаудары по оппозиционным группировкам, и в Дамаске, и в Москве не забывают о преемственности двусторонних связей, включая военное присутствие России на средиземноморском побережье Сирии, критически важное для ближневосточной и африканской логистики. В ходе октябрьских переговоров гости из Дамаска пообещали соблюдать прошлые соглашения с Москвой, давая разными способами понять, что Россия может сохранить доступ к важным для неё объектам, разумеется – не просто так, а на основе прагматичного подхода. В минувшем ноябре, сразу после возвращения из Вашингтона, де его любезно принимал Трамп, аш-Шара`а публично заявил, что Сирии нужна поддержка Кремля в Совете Безопасности «по определённым вопросам». В начале ноября по инициативе США Совбез проголосовал за снятие санкций ООН с самого аль-Шара`а: в Москве не возражали.

Будучи де-факто признанным основными региональными и международными игроками, «многовекторное» правительство аш-Шара`а и он лично активно ищут поддержку там, где это только возможно, и подчас небезуспешно. Так, недавняя «реинтеграция» ранее подконтрольных курдам территорий была бы невозможной без содействия (это если выражаться дипломатично) со стороны правительства Реджепа Эрдогана и администрации Дональда Трампа, кардинально пересмотревшего политику предшественников на всестороннюю поддержку сирийских курдов. Длительное время на северо-востоке страны относительно бесконфликтно работали американские, турецкие и российские военные, однако в последние дни поступает информация [2] о передислокации личного состава и техники ВС РФ из аэропорта Эль-Камышли на Хмеймим. Высказывается версия о возможном переходе данного объекта под контроль турецких военных, что, как минимум, расширяет повестку диалога в «треугольнике» Дамаск – Анкара – Москва.

Вероятно, помимо актуальных вопросов региональной безопасности в фокусе внимания окажутся вопросы реализации экономических проектов, поставленных «на паузу» ещё до 2024 года, а также не признаваемые нынешними властями долги ещё времён «режима Асада». Россия сохранила контроль над ключевыми контрактами, за исключением гражданского порта в Тартусе [3], переданного эмиратской компании DP World.

По явно неполным оценкам, долги только за поставки пшеницы превышают 100 млн долл. По некоторым данным, Дамаску необходимо импортировать не менее 2,55 млн тонн пшеницы в год. Дамаск пытается заменить российские поставки зерном из Румынии, Болгарии и даже Украины, но эти источники ограничены (в лучшем случае 600 тыс. тонн к концу года).

В ходе предыдущей встречи с аш-Шара`а глава российского государства, отметив давние «дружественные» отношения между нашими странами, выразил готовность расширить сотрудничество в области энергетики, реконструкции инфраструктуры и экономических проектов в условиях постконфликтного восстановления страны. Ровно это же декларируют американцы, турки и представители аравийских монархий, заключающие контракты на строительство солнечных батарей, коммуникаций, инфраструктуры в разрушенной войной стране.

Разумеется, в нынешних непростых условиях сделать это будет не так-то просто, особенно на фоне острого дефицита продовольствия, разгула криминала и особенно слухов о вышедших на свободу боевиках запрещённой в России террористической группировки «ИГИЛ», покинувших тюрьмы на занятых «новой сирийской армией» бывших курдских территориях. Известно, что ещё в Идлибе тогдашний аль-Джуляни, формируя реноме цивилизованного политика, изображал борьбу [4] со своими более радикальными конкурентами при поддержке международных партнеров. Сегодня. уже будучи при власти в Дамаске, он не менее заинтересован в поддержании и укреплении своей международной легитимности.

Теоретически для Москвы взаимодействие с Дамаском остаётся способом сохранить влияние в нестабильном регионе, противостоять западному санкционному давлению, демонстрируя надёжность России как партнёра, несмотря на любые привходящие обстоятельства. Однако никакое сотрудничество не может быть «игрой в одни ворота». Согласно прогнозам «британских учёных», несмотря на ситуативное совпадение интересов, двусторонние отношения по-прежнему характеризуются взаимным недоверием и неопределённостью, способными усиливаться вплоть до разрыва в зависимости от общего вектора внешнеполитической траектории Дамаска.